![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=88.8){kind=small}
ВЛАДИМИР КОЗЛОВ "ВАРШАВА"
Не смотря на то, что книга написана в период с марта по март 2003 – 2004 года, она, скорее, будет интересна людям рождённым во второй половине 70-х - начале 80-х. Вообще излюбленная тема Козлова – постсоветская шпана или, если говорить более конкретно, «гопники» в том понимании «гопничества», которое возникло в 90-х годах. Однако, в отличие от книг «Гопники» и «Школа», которые, во многом, и сделали Козлову имя, его книга «Варшава», написанная во всё том же минималистском и реалистичном стиле, скорее обращается не к актуальным проблемам и образам, а является некоторым экскурсом в конкретную ситуацию, сложившуюся в Беларуси в начале 90-х, описывая утерянные сегодня «артефакты» той жизни – «комки», «косухи», «челноков – фарцовщиков», «валютчиков», «страсти по загранице», «тяжёлое экономическое положение», «первые фирмы». Козлов рисует унылую жизнь в серых тонах (которые, скорее, передаются посредством описания погоды), но без доли авторского участия. Герой постоянно проходит мимо того, что он описывает, и книга может показаться скучной для человека нуждающегося в прояснении того или иного события.
Сюжет книги. Начало 90-х (1993 год), главный герой Вова приезжает в Минск учиться в ин.язе. Он приезжает из Могилёва. Ему семнадцать лет. Первый год он живёт и на съёмных квартирах. Пытается подрабатывать – торгует пивом на вокзале, ездит «челноком» в Москву и в Польшу. Второй год он перебирается в общежитие. Устраивается и работает на двух фирмах (одна занимается охранной сигнализацией, другая – туристическим бизнесом). В конце книги он на несколько дней выезжает в Германию по приглашению своей подруги. У книги нет сюжета, а аутизм главного героя, от лица которого идёт повествование, кажется зачастую слишком «потусторонним». Герой практически не эмоционален, он существует словно посторонний, спокойный наблюдатель, которому интересны многие вещи, но он словно старается как можно меньше показать себя. В свою очередь большинство остальных героев, пытается как можно точнее высказать свою «жизненную позицию», которая совершенно отсутствует у Володи (авторский персонаж).
Я бы не назвал, наверно, книгу Владимира литературой. Скорее это очень интересная описательная проза, которая иллюстрирует поведение людей, их отношение к жизни, их позиции в начале 90-х в конкретно взятой стране – Беларуси (единственное, что, наверно, проявляется авторской ремаркой Козлова – его недоверие к национальному проекту Беларуси). Такой литературы действительно очень много в интернете и она создавала отдельный эшелон в конце девяностых, начале нулевых – эшелон авторов реалистов, которые просто рассказывают о своей жизни (например, одно время на behigh.org печатался некто «Леонид», в таком же духе рассказывающий о своей жизни деграданта – без желания вычурной романтики, с простыми диалогами и формами описания).
Важным отличием от других книг Козлова становится то, что теперь наиболее ярко описываемые персонажи уже не молодые люди, а скорее те, кто «пришёл из советского союза», книга наполнена призраками империи, которые либо пеняют на новые времена (чаще всего), либо смотрят на изменения с оптимизмом. Интересно, что Козлов, пожалуй, единственный писатель, затрагивающий тему девяностых с позиции русскоязычных беларусов. В этом его проза отличается от романтической или интеллигентской литературы, которую часто полагали (и полагают) за фундамент беларуской литературы девяностых годов. Козлов сам является носителем неформального языка, говорит на том языке, на котором говорили в «комках» и на «дискотеках». Тем не менее, иногда он использует образы «национал. беларусов» (например, в начале книги, или же в описании преподавателя Сяржука Бусловича), но в большинстве своём герои книги Владимира те, кого принято называть – простые люди. В этом плане показателен главный герой, который всегда отстаёт на шаг от «молодёжной моды». Иными словами, тема Козлова – это тема микрорайонов, тема серого выживания, противоположная высокой культуре художников, интеллектуалов и интеллигенции. Это тема тех людей, которые зажаты между бандитстсвующим быдлом и авангардом элиты (экономической, культурной, политической). Можно было бы назвать их «простые горожане», «жители микрорайонов».
Важно, что при прочтении «Варшавы» вновь припоминаются те основания, на которых строилась смена власти в 1994 году, проясняются причины, возникает ощущение исторической канвы, которая многими авторами и сторонниками новых перемен в начале – середине нулевых не рассматривается. Люди, которые для той авангардной элиты и для тех бандитов, были быдлом, неожиданно меняют курс. Вернее, курс меняется от их лица. В книге видно, что вся эта средняя прослойка, сформированная многоэтажками восьмидесятых, готова причитать, вертеться, но не способна хоть на какие-то перемены – точно так же и главный герой чаще всего «не знает», что дальше, да и не хочет «знать». Попытка их декласировать, то есть превратить в ничто (как это делают с одной стороны сторонники национальной идеи, вдруг получившие возможность «ходить под флагами», а с другой – распоясавшиеся бандиты (менее опасные в Беларуси, нежели в России или на Украине)), оборачивается крахам всего множества авантюрных проектов. Именно эта «серая масса», «простые горожане», «жители микрорайонов» порождают в своём бессознательном ту форму власти, которая приходит в середине девяностых в Беларусь. Её дух уже ощущается в голосе всех тех причитающих, который звучит на протяжении той книги. Авантюристы и романтики заигрались, упустили нить реальных событий. Козлов восстанавливает те моменты, которые часто упускаются другими авторами работающих с каким-то образом… Метабеларуси.
Книга называется «Варшава» и, наверно, это Варшава девяностых – промежуточный этап на пересылке из советского союза в Европу. Эта не та Варшава, которую мы видим глазами туриста, а та Варшава, которую мы видим глазами фарцовщика, только приноравливающегося к европейскому многообразию, только открывающему для себя «капитализм». Именной такой Варшавой мог стать Минск, и именно к её образу он шёл в период постсоветского НЭПа, сопровождавшегося разрухой, «базарной» экомикой и первыми глотками новой культуры. Поэтому, наверно, Варшава – это то, что находится между Москвой и Берлином. И всё. Книга заканчивается 1993 годом, не делая выводов, не модулируя ситуации, становясь просто иллюстрацией.
Сюжет книги. Начало 90-х (1993 год), главный герой Вова приезжает в Минск учиться в ин.язе. Он приезжает из Могилёва. Ему семнадцать лет. Первый год он живёт и на съёмных квартирах. Пытается подрабатывать – торгует пивом на вокзале, ездит «челноком» в Москву и в Польшу. Второй год он перебирается в общежитие. Устраивается и работает на двух фирмах (одна занимается охранной сигнализацией, другая – туристическим бизнесом). В конце книги он на несколько дней выезжает в Германию по приглашению своей подруги. У книги нет сюжета, а аутизм главного героя, от лица которого идёт повествование, кажется зачастую слишком «потусторонним». Герой практически не эмоционален, он существует словно посторонний, спокойный наблюдатель, которому интересны многие вещи, но он словно старается как можно меньше показать себя. В свою очередь большинство остальных героев, пытается как можно точнее высказать свою «жизненную позицию», которая совершенно отсутствует у Володи (авторский персонаж).
Я бы не назвал, наверно, книгу Владимира литературой. Скорее это очень интересная описательная проза, которая иллюстрирует поведение людей, их отношение к жизни, их позиции в начале 90-х в конкретно взятой стране – Беларуси (единственное, что, наверно, проявляется авторской ремаркой Козлова – его недоверие к национальному проекту Беларуси). Такой литературы действительно очень много в интернете и она создавала отдельный эшелон в конце девяностых, начале нулевых – эшелон авторов реалистов, которые просто рассказывают о своей жизни (например, одно время на behigh.org печатался некто «Леонид», в таком же духе рассказывающий о своей жизни деграданта – без желания вычурной романтики, с простыми диалогами и формами описания).
Важным отличием от других книг Козлова становится то, что теперь наиболее ярко описываемые персонажи уже не молодые люди, а скорее те, кто «пришёл из советского союза», книга наполнена призраками империи, которые либо пеняют на новые времена (чаще всего), либо смотрят на изменения с оптимизмом. Интересно, что Козлов, пожалуй, единственный писатель, затрагивающий тему девяностых с позиции русскоязычных беларусов. В этом его проза отличается от романтической или интеллигентской литературы, которую часто полагали (и полагают) за фундамент беларуской литературы девяностых годов. Козлов сам является носителем неформального языка, говорит на том языке, на котором говорили в «комках» и на «дискотеках». Тем не менее, иногда он использует образы «национал. беларусов» (например, в начале книги, или же в описании преподавателя Сяржука Бусловича), но в большинстве своём герои книги Владимира те, кого принято называть – простые люди. В этом плане показателен главный герой, который всегда отстаёт на шаг от «молодёжной моды». Иными словами, тема Козлова – это тема микрорайонов, тема серого выживания, противоположная высокой культуре художников, интеллектуалов и интеллигенции. Это тема тех людей, которые зажаты между бандитстсвующим быдлом и авангардом элиты (экономической, культурной, политической). Можно было бы назвать их «простые горожане», «жители микрорайонов».
Важно, что при прочтении «Варшавы» вновь припоминаются те основания, на которых строилась смена власти в 1994 году, проясняются причины, возникает ощущение исторической канвы, которая многими авторами и сторонниками новых перемен в начале – середине нулевых не рассматривается. Люди, которые для той авангардной элиты и для тех бандитов, были быдлом, неожиданно меняют курс. Вернее, курс меняется от их лица. В книге видно, что вся эта средняя прослойка, сформированная многоэтажками восьмидесятых, готова причитать, вертеться, но не способна хоть на какие-то перемены – точно так же и главный герой чаще всего «не знает», что дальше, да и не хочет «знать». Попытка их декласировать, то есть превратить в ничто (как это делают с одной стороны сторонники национальной идеи, вдруг получившие возможность «ходить под флагами», а с другой – распоясавшиеся бандиты (менее опасные в Беларуси, нежели в России или на Украине)), оборачивается крахам всего множества авантюрных проектов. Именно эта «серая масса», «простые горожане», «жители микрорайонов» порождают в своём бессознательном ту форму власти, которая приходит в середине девяностых в Беларусь. Её дух уже ощущается в голосе всех тех причитающих, который звучит на протяжении той книги. Авантюристы и романтики заигрались, упустили нить реальных событий. Козлов восстанавливает те моменты, которые часто упускаются другими авторами работающих с каким-то образом… Метабеларуси.
Книга называется «Варшава» и, наверно, это Варшава девяностых – промежуточный этап на пересылке из советского союза в Европу. Эта не та Варшава, которую мы видим глазами туриста, а та Варшава, которую мы видим глазами фарцовщика, только приноравливающегося к европейскому многообразию, только открывающему для себя «капитализм». Именной такой Варшавой мог стать Минск, и именно к её образу он шёл в период постсоветского НЭПа, сопровождавшегося разрухой, «базарной» экомикой и первыми глотками новой культуры. Поэтому, наверно, Варшава – это то, что находится между Москвой и Берлином. И всё. Книга заканчивается 1993 годом, не делая выводов, не модулируя ситуации, становясь просто иллюстрацией.
